captainmisson (captainmisson) wrote,
captainmisson
captainmisson

Авиакатастрофа под Игаркой



(фото с сайта https://ngs24.ru/)

4 августа в 05:43 по московскому времени в простых метеоусловиях после взлета с посадочной площадки «Ванкор» потерпел крушение вертолет Ми-8АМТ, RA-25640. На борту находились 15 пассажиров и 3 члена экипажа.

По предварительной информации произошло столкновение лопастей вертолета с грузом на внешней подвеске ранее взлетевшего вертолета Ми-8АМТ, RA-22427. В результате крушения RA-25640 все погибли.

Вертолет RA-22427 не получил повреждений и произвел посадку на площадке «Ванкор».

(https://russianplanes.net)

Судя по тому, как описывают сегодняшнюю катастрофу - это однозначно человеческий фактор. Который всегда присутствовал и будет присутствовать. Невнимательность пилота в истории авиации уже не раз приводила к очень тяжелым последствиям.

Вот только настораживает, что «Роснефть» в своем пресс-релизе как-то очень уж поспешила назвать действия командира RA-25640 «неадекватными» (ближе к вечеру это слово было заменено на «необъяснимые» - видать. всё-таки осознали, что за речью следить надо...). И, как совершенно правильно заметили на авиафоруме, «в своем сообщении Роснефть не уточняет, когда именно КВС «предупредили об опасном сближении»: когда он готовился взлететь или за 5 сек до столкновения. А также - почему отправка грузового и пассажирского вертолётов была спланирована практически одновременно».

На первый вопрос ответ уже дал командир первого вертолёта Евгений Бердюгин: «Грубо говоря, [всё произошло] при взлёте с внешней подвеской с одной из площадок. Мы взлетали, и вслед за нами производил [взлёт] борт с другой площадки, находившейся рядышком. Недалеко там. В процессе взлёта я не знаю, как он меня не заметил, — он после меня взлетал. Он догнал меня. Когда я его увидел сзади, чуть не в последний момент увидел, что борт ко мне приближается, почти в бок летит с набором высоты, с набором скорости, я крикнул ему в эфире. У меня была попытка отвернуть, но не получилось. И он ударился во внешнюю подвеску, с которой я летел. <…> Я так понял, что он в трос попал лопастями, на котором висела внешняя подвеска. Я его увидел за несколько секунд, секунд 5 максимум, потому что он шёл сзади и слева».

Со вторым вопросом будет сложнее - начальник посадочной площадки и/или диспетчер наверняка в штате какой-нибудь серьёзной добывающей компании. Потому чиновники сейчас, безусловно, будут стараться защитить ведомственные интересы.

А вообще - вертолет с грузом на внешней подвеске сам по себе является источником повышенной опасности - и потому, что его маневренность падает почти до нуля, и потому, что трос, на котором висит груз, заметить достаточно сложно. И чрезычайные ситуации с такими бортами тоже происходили не раз и не два. Приведу отрывок из книги воспоминаний советского вертолётчика Александра Шевчука «Записки пилота Свинтопруля». Только фигурантами этой истории были не «восьмерки», а гораздо более тяжелые Ми-6.

...Как и планировали, быстро слили топливо, закрыли вентиль, правую заднюю дверь и взлетаем. Штурман доложил в эфир: «21856, взлетаю  Командиршор-51 с курсом 180». А чуть погодя, после набора высоты 150 метров, опять доклад в эфир: «….856, с Командишора-51 на Денисовку сто полсотни приведённого (давление, приведённое к уровню моря, выставлено на высотомерах, по нему мы и заняли 150 метров), точку рассчитываю во столько-то!».  Теперь управляю вертолётом я. Второй пилот крутил баранку сюда, пусть отдохнёт, а я пока порулю. Обстановка на борту привычная, каждый занят своим делом.  Путь на Денисовку проходит точно через Юрьяху-10, на которой уже должен сидеть со своим  грузом наш собрат МИ-6 с  бортовым номером 21136. Судя по  часам и его докладу, он уже должен сидеть на буровой. Облачность, провисая, своими лохмами задевает вертолёт, дождик накрапывает. И тут ловлю  себя на мысли, что пока мы сливали топливо, я не слышал в наушниках доклада этого «21136» о посадке на Юрьяхе. Или я на минуту снимал наушники или отвлёкся, или с  земли просто не слышно. Перебросив тумблер на щитке СПУ (самолетно-переговорное устройство), зову в эфире: «…136-ой, уже сидишь на Юрьяхе?». В ответ тишина. Тогда полным позывным: «21136, ты уже зашёл на Юрьяху-10?». Такое же молчание. И тут сквозь сетку дождя, в разрывах облаков навстречу выплывает буровая Юрьяха. Через мелькание стеклоочистителя внимательно осматриваю площадку. Ничего нет. Такую дуру, как МИ-6, не увидеть невозможно. Тем более он очень приметный: жёлтый верх, белый низ (он у нас один такой). Я про себя называю его «яичницей». И тут в голове вспыхивает последовательная такая цепочка мыслей: доклада я не слышал, на буровой его нет, а подходить он должен слева, спереди и сверху (если точно идёт по заявленному маршруту и никуда не уклонился). И пока ещё эта цепочка догорала в мозгу, край левого глаза за обрезом блистера почувствовал какое-то движение. НА МИ-6 кабина сделана как на бронепоезде: стёкла маленькие, стойка кабины толстая, блистер, по самому краю очень искажает изображение. Обзор, не то, что на МИ-8. Заметив, краем глаза, движение какого-то серого пятна, сунул голову в блистер. Мама моя родная! Время остановилось………. Вернее оно не остановилось, а потекло по каким-то другим, космическим законам. Каждая секунда замедлилась и превратилась в нечто - бесконечное. Слева и спереди на мои лопасти надвигалась электростанция,  польская «Воля-Н», серая как призрак. Тяжёлая дура, пять с половиной тонн. От неё вверх тянулись толстые троса и где-то, чуть выше над тросами угадывалось грязно-белое, промасленное брюхо «шестёрки»-21136. В разрывах и космах облачности моргал мне кроваво-красный проблесковый маяк на брюхе «136-го».
      Ни орать, ни командовать времени не было. Руки и  ноги сами сделали всё на автомате. Завалил машину вправо, сбросил шаг и сунул левую педаль. Получилось что-то похожее на классический противоракетный манёвр «а-ля истребитель». Когда-то, я шутя говорил своему  экипажу, что с точки зрения осмотрительности, хорошо бы иметь лётчику голову, как у хамелеона. Оба глаза по разные стороны головы и каждый крутиться на 360 градусов. Вот сейчас моя голова и  превратилась в такую- же, как у хамелеона. Левый глаз, как завороженный, смотрел на сходящуюся с моими лопастями электростанцию. А правый видел, как стремительно  нарастает правый крен- 15,30,45,60 градусов……. И рванула вниз, побежав влево против часовой, стрелка высоты.
      Но меня сейчас интересовала только одна вещь, разойдемся или нет. В голове  какие-то обрывки мыслей: До чего же,  здоровенный  несущий винт у нашей «шестёрки»! «Интересно, куда ударят лопасти? По электростанции или по тросам, на которых она висит? Если по тросам, то скорее 136-му повезёт, и он уйдёт, а нам «кажысь» не  уйти». Как в замедленном кино я видел, что расстояние между концами лопастей и электростанцией уменьшается. Но видимо в тот день у Бога в отношении нас были другие планы. Я увидел- расходимся…..Точно, расходимся, и теперь вся эта махина пронеслась над нами.  Радости-то, радости…
       А радоваться пока нечему. Лежим на боку (так мне со страху показалось), крен вправо большой, но трудно считывается с авиагоризонта, режим двигателей сброшен, и мы боком валимся в тайгу. Что характерно, всё происходит в полнейшей тишине.  Экипаж сидит тихо, без комментариев, вцепившись, кто во что. Только свистят лопасти и подвывают движки. Решив, что сейчас самое время для сольного выступления, и чтобы разрядить тишину и себя, заорал в микрофон: «Твою мать, 136, эфир слушать надо!!!».
        А теперь всё в обратном порядке. Крен убрать, педали нейтрально, ручку на себя, движкам взлётный. И сидим, курим. Ждём, как движки взвоют, выйдут на максимум и потянут за взятым мною «шагом» нашу многострадальную «ласточку» вверх. Но пока мы со свистом сыплемся вниз, и тайга приближается к нам со скоростью курьерского поезда.
        Спасибо тебе, гениальный конструктор Михаил Леонтьевич Миль, и конструктор наших Д-25В,  Соловьёв. Не подвели, гении Вы наши. Всё работает, как часы. Уехали мы таки от леса и от другого вертолёта, с его недоделанной электростанцией. Опять набрали свои 100 метров и поехали на Денисовку.. Первым нарушил тишину бортмеханик: «Это мы чуть не того?!».  На такие вопросы можно не отвечать. Бортрадист встал, наклонился ко мне: «Закурить дать?». Передал управление второму пилоту и кивнул бортрадисту. А потом понял, что сигаретой в рот не попаду (не потому что не курю, а потому что ручонки дрожат). Витя Таранченко это видимо тоже понял, поэтому раскурил сигарету сам и сунул мне в рот. Вот так, в дыму сигаретном и с неторопливыми затяжками  доехали до Денисовки.
        Сели, выключились, время к обеду. Но что-то после этих кульбитов не до еды. Говорю радисту: «Витя, сними кассету с магнитофона, поставь новую. А эту мне в карман.  Приедем на базу, поговорим за жизнь с экипажем «яичницы»,- будь они неладны».  На следующий день прилетели попутным бортом на базу, встретились, послушали кассету, поговорили.  Дебаты закончились в гараже. Наутро после дебатов, понял, лучше бы не встречались. Голова болит и очень пить хочется!




Чтобы не пропустить интересный пост - подпишитесь на мой ЖЖ


Tags: Небо
Subscribe

Buy for 40 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments